Стартовая страницаE-mailКарта сайта  
 
 
   
 

Л.П. Черникова - "История в джазовой обработке"

Часть 3 - Советские граждане на КВЖД

Советские граждане на КВЖД

Бывало, на КВЖД кто-то обмолвится: «советские подданные» -- все советские контрактники начинали возмущаться: «Мы советские граждане, а не подданные». Еще бы! В русско-китайском Харбине путаница с подданством стояла неимоверная. К примеру, отец моего лучшего друга Саши Грависа, латыш Ян Оттович Гравис, был большевиком, еще до революции бежавшим в Китай от царской охранки. Кто пострадал от революции, кто за нее. Как ни странно, при таком скоплении разношерстного народа ни у кого никаких предрассудков, кроме как чисто человеческих, не было. Часто спорили на политические темы. Эмигранты поощряли многие советские реформы. Кроме культа личности.
Источник: Николаев А. О гибели отца я узнал только после смерти Сталина. //Новая газета Подмосковья. Режим доступа: http://sj2.ru/cgi-bin/iframe/ngazeta?6876905868

«Наша жена» Ирина Котякова
Ирина Ивановна Котякова - женщина удивительной судьбы, судьбы, тесно связанной с судьбой оркестра Лундстрема. Милая, человечная и полная достоинства женщина, много повидавшая на своем веку. Какое-то, увы, давно ушедшее из нашей жизни патриархальное гостеприимство – искреннее, всепоглощающее, до самозабвения. Нас накормили совершенно обворожительной едой, приготовленной руками хозяйки. А пирог, испеченный Ириной Ивановной, - знаменитый "котяковский ягодный пирог", - разве можно было удержаться и не взять еще кусочек? Здоровенный покупной торт смотрелся грубой скалой по сравнению с простой и чудесной «снедью», приготовленной по китайскому русскому рецепту начала прошлого века. Ирина Ивановна превратилась в удивительную женщину-рассказчицу, потчевавшую нас и другим угощением - увлекательнейшими историями из жизни оркестра и существовании в Китае.


- А как вы познакомились с Алексеем Котяковым?
- Знакомство с будущим мужем состоялось так. После окончания школы (мне было 16 лет), я с родителями отправилась летом на дачу, на берегу р.Сунгари. У Алеши там жили сестра и братья. У нас организовалась тогда общая компания молодежи, мы купались на Сунгари, загорали, играли в волейбол. Тогда он впервые пришел в нашу веселую компанию, и я была потрясена его видом. Красавец! На нем были белые брюки, белые ботинки, волосы гладко зачесаны, в руке труба, на которой он играл. Могу охарактеризовать свое впечатление так: я просто лишилась дара речи. А он чувствовал себя таким "премьером" среди нас, курил, был "взрослым". В нем был такой "харбинский стиль" молодого русского человека, у которого вся жизнь впереди, причем жизнь - обязательно блестящая! Я тогда спросила его: "А вам сколько лет?" Он покровительственно на меня взглянул: "Девятнадцать!" Шел 1933 год. Так я сначала познакомилась с ним, а потом уже - со всеми мальчишками из оркестра. Они же все жили в одном харбинском дворе - семь мальчишек из одного двора! Мы с Алешей после знакомства два года не расставались, и в 18 лет я вышла за него замуж. Так меня с этих пор и прозвали ребята - "наша жена"...
- Ирина Ивановна, а почему - "наша жена"?
- Я стала первой женой музыканта в оркестре лундстремовцев, - рассказывала Ирина Ивановна. - Все остальные мальчишки поженились поздно, примерно лет на 8-10 позже нас с Алешей Котяковым. Поэтому все гастроли, поездки, жизнь оркестра проходили перед моими глазами - я была неизменным членом коллектива, а также дружеских вечеринок, мальчишки даже советовались со мной по части своих сердечных дел. Поэтому меня окрестили "наша жена", в разговоре между собой ребята так часто и говорили - не Ира, и не Котякова, а "наша жена". Например, "А "наша жена" придет"? "А почему "наша жена" не поехала"? "Первые цветы - "нашей жене"! и т.д. Так я стала "первой леди" оркестра.
- А ревновал ли Вас муж к этим поклонникам?
- Ревновал? Нет, мы с Алешей спокойно жили. Когда мы приехали в Шанхай - Алеша стал ходить на теннисный корт, играть с одним русским спортсменом. Иногда я приходила посмотреть, или провожала его до корта. Никто не думал, что мы муж и жена, поэтому тот спортсмен часто спрашивал: "А сестра придет?" Алеша отвечал: "Придет-придет!" Я-то была не азартной, меня не интересовала победа в спорте, а Алеша был настоящий азартный спортсмен!
Иногда он спрашивал что-нибудь о поклонниках, говорил: "Ну вот этот, который ХОДИТ за тобой". Никаких сцен или повышенных тонов между нами никогда не было. Я, может, потому и влюбилась в него без памяти, что в нем всегда чувствовалось присутствие спокойного человеческого достоинства. Он никогда бы не опустился до подозрений или выяснения отношений. И потом он просто, по-моему, не мог предположить какой-то конкуренции с другим, это было невозможно! Он был уверен в себе и во мне. Если вы любите и любимы - об этом даже не говорят, это чувствуют.
Мы с Алешей вместе прожили 64 года... И никогда у нас не было ни ссор, ни недоразумений: мы ведь не только любили друг друга, мы жили друг для друга. А детей у нас не было, так и не знаю, почему.
Источник: "Наша жена" Ирина Котякова. Из интервью с Ириной Котяковой, Москва, июль 2002 г. Организация встречи Н.Брыксиной, секретаря О.Л. Лундстрема.

Почему мы покинули Харбин

Чтобы понять, как мы из Харбина попали в Шанхай, надо знать ситуацию того времени. В 1932 году на КВЖД пришли японцы. Дорога была еще советская, но территория уже не Китай, а Манчжу-го. Марионеточное правительство – японцы. До прихода японцев мы на КВЖД жили тихо, хотя уже тогда пахло порохом, и все говорили, что война неизбежна. К тому же, в 1929 г. (когда мне было 14 лет) разразился мировой экономический кризис. Когда сейчас говорят о кризисе, мне смешно, потому что я видел и знаю, что это такое.

На мой взгляд, единственное, кого не затронул кризис, - это советских граждан в Манчжурии. Белая эмиграция была на грани нищеты, буквально людям было нечего есть. А советские на КВЖД процветали. Дело было в договоре, заключенном еще царской Россией. Суть его была в обслуживании КВЖД на паритетных началах с Китаем - должно было быть равное число китайских и русских служащих. Половина дохода шла Китаю, половина России. А половина той половины, что отправлялась в СССР, - должна была быть истрачена в самой Манчжурии. Именно поэтому советская колония в Харбине была богатейшей. Такого в мире нигде не было. Закрома ломятся, бесплатные курорты, денег девать некуда.

Несмотря на события начала 1930-х годов (оккупацию Маньчжурии Японией, создание марионеточного государства Маньчжоу-го), культурная жизнь "русского Харбина" пока не затихала. Это было время широкой популярности литературно-художественного объединения "Чураевка", концертов и вечеров в клубах национальных объединений, время оперных постановок и создания Харбинского симфонического общества. Активно работал Харбинский краеведческий музей, проводивший археологические исследования в соседних регионах, открывались новые краеведческие объединения, издавали свои труды Вс. Н. Иванов, профессора Г. К. Гинс, Н. В. Устрялов и Н. И. Никифоров, выставляли свои работы художники. И, конечно, блистал оркестр Олега Лундстрема.
Цит по: Е. Таскина. Русские в Китае. Китайские годы Олега Лундстрема //Республика Татарстан. № 217. 29 октября 2005 г. Режим доступа: http://www.ebiblioteka.ru/sources/ article.jsp?id=9343765

Но над "русским Харбином" уже нависли зловещие тучи. В 1935 г. КВЖД была продана СССР местным властям, фактически - японцам. Уехали на родину десятки тысяч советских служащих дороги. Вероятно, тех, кто вернулся в СССР после продажи дороги, посадили из-за их рассказов об их китайской довольно сытой жизни (с ними сгинул и отец братьев Лундстремов).

Японцы начинают создавать условия, при которых мы сами откажемся жить. Закрылись многие учебные заведения, в том числе и ХПИ, где учился Олег Лундстрем. Политехнический институт становится институтом св. Владимира. Мы советские граждане, я, мой брат, мой друг. Нас сразу отчислили. Выгнали? Нет. Но как атеист может быть студентом института св. Владимира? Звучит красиво, но советским атеистам там не место, нас выгнали. Многие русские молодые люди стали покидать Харбин, чтобы избежать призыва в армию. Надо было куда-то бежать от японцев. В основном направлялись в Шанхай, «за спины» американцев: со Штатами у японцев в ту пору еще не испортились отношения.

В 1934-м туда перебрались родная тетка Лундстремов с мужем. А через год сам Олег Лундстрем решил проверить, можно ли устроиться подальше от всех этих «манчжоу-го». Отправились «на разведку» втроем с Алешей Котяковым и тромбонистом Толей Миненковым.
Источник: Запись беседы с Олегом Леонидовичем Лундстремом 19 июля 2000 года на Преображенке с 13.00 до 17.00. Режим доступа: http://www.god.dvoinik.ru/index.htm

Вернуться к Часть 2 - ХАРБИН-ШАНХАЙ. ДАЛЕЕ – ВЕЗДЕ (1931-1946)

вернуться в оглавление

 
 
Государственный камерный оркестр джазовой музыки имени Олега Лундстрема 2002-2013 (c)
 
 
Яндекс.Метрика Портал Джаз.Ру - все о джазе по-русски